Жестоких струн! Пусть тихое безмолвье,

Бальзам несчастных, бывшее для вас

Целеньем скорби и оградой чести,

Врачует вас и впредь.

Xасинта

Когда б зараза

Моих злосчастий не распространялась

На моего Асканио, то, даже

Будь мне в сто раз трудней, я бы терпела.

Но он так добр, а я так злополучна.

Заботу, и любовь, и послушанье,

Все, что позволено желать от сына,

Он дарит мне, а я не в состоянье

И в малой доле отплатить ему

Свой материнский долг. Такую пытку

Нет сил нести.

Октавио

Я стражду вместе с вами.

Но да подаст вам утешенье вера.

Закон небесный непреложен: дети,

Покорные родителям, не будут

Просить о хлебе.

Входит Асканио.

Xасинта

Вот и наша радость.

Где был, мой милый мальчуган?

Асканио

Я был

В удачном плаванье и воротился

С богатым призом; собственники тоже

Довольны. Сколько золота, взгляните!

Оно для вас.

Xасинта

Сердца людей так скупы,

Что, если б я твою не знала честность,

Я бы тревожилась, где ты достал

Так много денег.

Асканио

Нет, дурные деньги

Чуждались бы такой хорошей цели,

Как помощь вам. И я обязан ими

Друзьям, которых мне послало небо,

А не себе.

Октавио

Я счел бы святотатством

Лишить тебя их щедрости, раз это

Дано тебе.

Xасинта

Сшей платье поизрядней

И попытай судьбу. А с нас довольно

Того, что есть. Но почему ты плачешь?

Асканио

Мне страшно, что я чем-то вас обидел.

Иначе вы, я знаю, так добры,

Что не отвергли бы такой услуги,

Приятной для меня. Учитель мой

Рассказывал, что из небесных птиц

Сыновний долг всех лучше знает аист.

Когда, состарясь, мать уже не может