- Матрена Евлампиевна у нас знатная повариха! - похвалил отец Кирилл, с любовью глядя на свою хозяйку. - На здоровье, дитятко! Холодный борщик в жару - самая, что ни на есть подходящая еда, - ответила польщенная старушка. Быстро управившись с борщом, отец Кирилл чуть откинулся на стуле, и, глядя на Марию, полюбопытствовал: - Так, все-таки, как вы в наши края попали - по делу или как? Мария отложила ложку. Это был нелегкий вопрос, в двух словах на него и не ответишь... Да и не очень-то ей хотелось отвечать на него. Помолчав, Мария подняла глаза на отца Кирилла, ожидающего ее ответа, и коротко сказала: - Сбежала я... Матрена Евлампиевна, направившаяся, было, в кухню за вторым, остановилась и изумленно воззрилась на Марию. - От кого, дитятко? - вырвалось у нее. - От всех, - вздохнув, ответила Мария, - от отца, от жениха, и от бабки здесь, - и замолчала, нахмурившись и опуская глаза. Отец Кирилл строго посмотрел на Матрену Евлампиевну, и та тут же убежала на кухню, оставляя их одних. Мария сидела молча, не поднимая глаз, уткнувшись взглядом в искусную вышивку на скатерти, покрывающей обеденный стол. - И что же вы теперь намерены делать? - осторожно спросил отец Кирилл. - Мне нужно время, чтобы со всем разобраться, - тихо ответила Мария, отсидеться что ли, подумать... Она опять замолчала, а в это время Матрена Евлампиевна принесла из кухни большую миску, полную дымящейся молодой картошки, присыпанной укропом, и обложенной по краям сочными ломтиками селедки. Насыпав Марии на тарелку горку рассыпчатых картофелин, она протянула ей плошку с постным маслом: - На вот, дитятко, полей сама картошечку олией по вкусу, и селедочку бери - свеженькая, утром в лавку завезли. - Спасибо, - поблагодарила Мария, с наслаждением вдыхая аромат этой простой, незатейливой пищи. Словно понимая, что Мария сейчас не готова к расспросам, отец Кирилл не стал ее больше ни о чем спрашивать, и обед продолжался в молчании, иногда прерываемом замечаниями хлебосольной Матрены Евлампиевны, суетящейся вокруг стола.