На вокзале было полно молодых ребят, они ехали в Вашингтон пикетировать Белый дом в знак протеста против бомбардировки Камбоджи. Я смотрела на них, на их открытые лица, и сердце мое наполнялось тоской - я хотела быть с ними, среди них. Единственное, что меня утешало, так это мысль о том, что они непременно приветствовали бы меня, если бы узнали, кто я есть на самом деле.
В Балтиморе я взяла такси до аэропорта Даллеса и села в самолет, направлявшийся в Монтгомери. Все эти пересадки предусмотрела Мод: я должна была прожить две недели у ее алабамских друзей, а потом уехать в Сан-Франциско, где меня ждала Дана Пауэлл. Я чувствовала себя как полная идиотка, я двигалась в вакууме, и в Монтгомери меня должен был встретить кто-то, кого я и в глаза не видела. Да и имени даже не знала.
Когда я вошла в здание аэропорта, ко мне направилась высокая гибкая женщина в ярком платье.
- Вы, похоже, Мэдди. Здравствуйте, меня зовут Лесли.
- Но как вы меня узнали?
- Проще простого: вы были единственной женщиной в самолете моложе шестидесяти,
Лесли и ее друг, назовем его Б. Т., жили в негритянском квартале, в дешевом сборном домике с асбестовой крышей. Меня проводили в мою комнату, там стояли кровать, кресло и сломанное бюро. Пахло лимонами и розами.
Пятнадцатого мая в "Нью-Йорк таймс" появился заголовок "Залог Джейн Альперт конфискован в пользу государства". В статье говорилось, что я должна была явиться в суд одиннадцатого мая. Мой адвокат заявил, что ни он, ни мои родители не знают, где я нахожусь, и что утрата двадцати тысяч долларов нанесет моим родителям "существенный урон". Нэта Ярроу, который явился в суд в срок, тут же отправили в тюрьму, заявив, что они не верят, что он явится на разбирательство.
Когда в сентябре 1971-го произошло восстание в тюрьме Аттика, я была уже полтора года в бегах. В моем положении нечего было и надеяться на активное сотрудничество в Движении, и я жила в полном одиночестве в Сан-Диего, поддерживая себя случайными заработками. Со своими бывшими друзьями я виделась редко. Но вот на рассвете 14 сентября раздался телефонный звонок - звонил друг Сэма, Грег Розен. Я ждала этого звонка: ведь Сэм сидел в Аттике.