Инцидент был исчерпан, а мы с Лехой познакомились и далее старались держаться вместе. По словам старичков, некоторые сидели здесь уже вторую неделю, ожидая своих «покупателей». Леха сообщил, что через пару часов ему должны перебросить через забор курицу и бутылку водки, предложив мне поучаствовать в мероприятии передачи, отвлекая на себя внимание возможного противника. Я согласился. Мы вышли во двор заведения, вымощенный матерым булыжником, зашли в туалет, где я увидел большое количество призывников, поглощающих одеколон. Какой-то парень предложил разделить с ним пузырек, но я отказался, ибо неискушен был в потреблении традиционных спиртных напитков, тем более одеколона. Теперь я понял источник странного запаха, витавшего в казарме призывного пункта — это был одеколонный перегар.

      Леха потирал руки в предвкушении своей курицы, но надеждам его не суждено было сбыться — не прошло и двух часов с момента попадания нас в «обезьянник», как по наши души явились два покупателя — капитан и старлей. Оба были весьма загорелы, в рубашках с короткими рукавами и в фуражках с голубыми околышами. На погонах у них была эмблема Военно-Воздушных Сил СССР. Нам велели построиться в шеренгу, затем старлей внимательно осмотрел каждого, как лошадь на базаре: зачем-то заглянул в рот, заставил показать тыльную сторону языка, рук, локтевые сгибы, растопырить пальцы на руках. Отобрав человек сорок, в том числе и меня с Лехой, они отвели нас в сторонку и кэп толкнул речь, суть которой состояла в том, что мы удостоились исключительной чести быть призванными в ВВС СССР, элиту вооруженных сил, а затем призвал всех вести себя достойно, ибо за любое нарушение дисциплины ему ничего не стоит отправить провинившегося обратно в казарму и заменить его другим.

      Далее события развивались поистине с военной быстротой, нас посадили в крытые ЗиЛы, отвезли на автовокзал, далее мы были перегружены в Икарус, который довез нас до аэропорта.