чтобы с тяжбой моей было все разрешено.

Я хотя мужик отменный и широк в плечах,

но беда пришла и ноне силы нет в руках.

Я буквально весь извелся, мне ни встать, ни сесть,

дети малые по лавкам плачут: "Тятя! Есть!"

Я ж от горя к "бормотухе", на работу - нет!

Помоги мне, Валентина, дай скорей ответ.

Время ноныче такое, славные дела,

наши шустрые ракеты - шмыг под облака.

И спортсмены, и поэты, да и прочий люд,

все хотят своей державе как-то подмогнуть.

И в то время как повсюду помощь делом, словом,

тут моя супруга Клавка блудит с Харитоном!

Валентина! Не брешу я! Не хочу я зла!

Я вчерась их обнаружил на задах двора.

Шел я мимо, слышу в сене переброс словами,

глядь, а он ее, бесстыдник, лапает руками.

Платье рядышком лежит, вот божуся вам,

лишь исподнее на ней прикрывает срам.

Харитон змеей обвил выступы ее,

а она сопит под ним и вторит: "Яще!"

Валентина, я не знаю, как бы вел себя,

муж ваш, если бы застал вас посередь двора,

и не просто нагишом, а в блудливой позе...

Извиняйте, если груб в этой своей просьбе.

Ну, а как извольте быть мужу и кормильцу,

если грудь твоей жены мнет чужое рыльце?

Если ты пришел домой после стольких дней,

глядь, жена лежит бревном и мужик на ней.

Вот и я тогда взревел, как ведьмедь в лесу,

гаркнул им обоим: "Встать! Смирно! Удавлю!"

Но, с собою совладав, и, сглотнув слюну,

я сказал ей: "Сука ты!" - и пошел в избу.

Я ведь чую это все с Клавкою не вдруг,

Степанида ей дала книжку "Милый друг".

Только как же в соцстране этакий обман?

Мало что там написал ентот Мопассан?

Эту книжку бы изъять, и подобно ей,

чтоб не портил зарубеж нашенских кровей,

ведь скотина Харитон тоже, небось, чтец,

на чужой жене теперь мастер и игрец!