— Я не знаю. Бежал сначала на запад, а потом на юг в горы. По солнцу ориентировался.

— Похоже, он на Грозном быль, — снова послышался голос.

— А куда бежал?

— В Армению. У меня там друг. Не хотелось погибать ни за что. В военкомате обещали, что буду служить в нормальной части! Понимаете, меня обманули…

— Трус, — послышался совсем рядом женский голос.

Невольно бросил туда взгляд.

Одна из неподвижно сидящих у костра фигур зашевелилась, и ко мне повернулась девушка с тонкими правильными чертами лица. Волосы ее были убраны под косынку защитного цвета.

— Своих бросил, — жестко добавила красавица.

Все молчали, ожидая, что женщина скажет дальше, но она замолчала и стала копошить веткой угли.

— Ладно, Ули, отвезешь его в штаб к Хасану. Там разберутся, что с ним делать. Может, он нам еще послужит.

— А зачем в горах нужны трусы? — сказала женщина. — Чтобы из-за такого, как он, погибло много джигитов?

— Не обсуждать приказания! — грозно прикрикнул на нее кривоносый.

До вечера меня караулили двое, разрешив прилечь у толстых корней огромного вяза. Даже принесли еду — половину лепешки, которую я с жадностью съел, запивая водой из кружки. Когда стало смеркаться, послышался звук мотора, и сразу большая группа боевиков стала подниматься с земли, отряхиваться, забрасывать за плечи автоматы. Лесные люди, и среди них эта женщина, потянулись к дороге, на которой стоял ПАЗик — автобус, похожий на те, которые обслуживают похороны.

Мужчины на ходу разговаривали, дружески похлопывали друг друга по плечам. Если бы не бряцающее за плечами оружие, да не угрюмые типы, что подталкивали меня своими страшными автоматами, можно было подумать, что возвращаются с пикника спортсмены.

— Гирь! — прикрикнул сзади один из конвойных и больно ударил меня прикладом в спину, когда я остановился, чтобы пропустить проталкивающихся в салон боевиков.