Выждав еще несколько минут, я осторожно поднялся.

«Только бы никто больше не пришел, — думал я, подходя к двери, в которой оказалась дверка-лючок на уровне головы человека». На чугунной табличке, прикрепленной к стене, вязью непонятных мне букв было что-то написано и внизу добавлено по-русски: «XV век. Охраняется государством». Дрожа от страха, стуча зубами, я несколько раз ударил в дверь рукояткой ножа. Минуты через две из-за двери послышался уже знакомый голос:

— Настя, ты? Что-то забыла?

Сердце мое от волнения готово было вылететь из груди.

— Простите, пожалуйста, — почти заикаясь, заговорил я, затыкая нож за пояс и накрывая его свитером, — вы не могли бы мне помочь? Мне ничего не нужно, я заблудился… Не бойтесь, дайте кусок хлеба и я уйду.

Несколько секунд длилось молчание, потом открылся лючок в воротах, и я увидел вчерашние глаза совсем близко, но теперь они смотрели пристально и немного враждебно. Тонкие брови были вопросительно подняты, русая челка выбилась из-под цветастого платка и прикрывала более светлую кожу лба.

— Кто ты? — в голосе слышалась тревога.

— Я из Грозного.

— Солдат?

— Нет, новобранец, — торопливо заговорил я. — Пушечное мясо… Я убежал.

Хозяйка снова спросила недоверчиво:

— Из Грозного? Ты знаешь, сколько это километров?

— Не спрашивайте. Вообще не знаю, где я.

— Ты в Грузии.

— В Грузии? Это хорошо! А как же я проскочил границу? Никакой нейтральной полосы, никаких знаков…

— Наверное, у государства денег на установку знаков нет, — она усмехнулась и снова посерьезнела. — И вообще какой может быть в этой стране порядок… Звать-то тебя как?

— Артем. Скажите, а какое сегодня число?

— Восьмое июня.

— Ничего себе, это я столько шел…

Похоже, моя явная растерянность успокоила женщину, и я услышал: