Мои родители не препятствовали дружбе с Мирзой и Таймазом, и я допоздна пропадал с ними, чему очень завидовала Хадижа: ее даже в сад не пускали без няньки. А я завидовал Хадиже: прямо на глазах она взрослела, а я, казалось, не менялся, не рос.
Правду сказать, Таймазу и Мирзе не раз доставалось от ребят за дружбу со мной. Особенно издевался Хамадар. Как-то, помню, Мирза перестал приходить; я отправился разыскивать: во дворе он помогал отцу подковывать жеребца.
— Здравствуй, Мирза! — крикнул я, искренне радуясь, что друг цел и невредим.
Он обернулся и что-то буркнул.
— Почему не хочешь встречаться со мной?!
— А что, разве обязан?
— Мы же друзья, жду тебя все время…
— Можешь больше не ждать.
— Почему? Разве я тебя обидел? Больше нет у меня друзей: ты да Таймаз.
— Какой я тебе друг!
— Как не друг? А клятва на мизинцах?
— Барсук ястребу не друг! — возразил Мирза. — Не хочу, чтоб меня обзывали холуем. Не хочу! Ищи себе других! Ты князь, а я сын конюха. Тебе это понятно, а? Я спрашиваю: тебе понятно?!
Тут на глазах Мирзы даже слезы выступили, и я понял, как трудно ему расставаться со мной.
— Ну что ж, прощай, Мирза!
А Исрапил, его отец, и слова не проронил, будто внезапно оглох.