Монтескье мог бы добавить: "Христианство погубило императоров, но спасло народы. Оно открыло перед варварами константинопольские дворцы зато оно привело к хижинам ангелов-утешителей Христа". Речь шла не о великих мира сего. Да и кого могло интересовать предсмертное хрипение развращенной до мозга костей Империи и мрачный гальванизм, с помощью которого скелет тирании еще корчился на гробницах Гелиогабала и Каракаллы! Стоило в самом деле сохранять мумию Рима, пропитанную ароматами Нерона и закутанную в саван Тиберия! Нет, господа политики, надо было пойти к беднякам и успокоить их; надо было предоставить червям и кротам разрушить памятники позора, а из чрева мумии извлечь деву, прекрасную, как мать спасителя, - надежду, подругу угнетенных.

Вот что сделало христианство, а теперь, после стольких лет, - что же сделали те, которые убили его? Они знали, что бедняк позволял угнетать себя богачу, а слабый - сильному, думая так: "Богатый и сильный угнетают меня на земле, но, когда они захотят войти в рай, я встану у дверей и обвиню их перед судом всевышнего". И поэтому - увы! - бедные и слабые продолжали терпеть.

Но противники Христа сказали бедняку: "Ты терпеливо ждешь судного дня, - но судного дня нет. Ты ждешь загробной жизни, чтобы потребовать возмездия, - но загробной жизни нет. Ты собираешь твои слезы и слезы твоей семьи, крики твоих детей и рыдания твоей жены, чтобы сложить их к ногам бога вдень твоей смерти, - но бога нет".

Разумеется, услыхав это, бедняк осушил слезы, велел жене замолчать, а детям идти за собой и расправил плечи с силой быка. Он сказал богачу: "Ты, угнетающий меня, ты только человек". И священнику: "Ты, утешавший меня, ты лгал". Именно этого и хотели противники Христа. Быть может, посылая бедняка на завоевание свободы, они думали, что это даст людям счастье.