- Ты это так хорошо помнишь?-сказала она.

- А что?

- С нами было вечно что-нибудь не так,-сказала она-ты не считаешь?

- Ладно,- сказал он,- поговорим об этом не здесь.

Когда у окошка администратора, наконец, подошла ее очередь и окончились идиотские формальности для получения пропуска в гостиницу, они пошли к лифту и поднялись на девятый этаж. В коридоре он намеренно чуть приотстал и сзади посмотрел на ее толстые ноги, и вдруг вспомнил, что она всего лишь на три года младше его, и выходит, что теперь ей под сорок, и та разница в три года, которая четко ощущалась, когда ему было двадцать один, а ей - восемнадцать, теперь стерлась, но все равно ее положение похуже, потому что она - женщина. И нельзя было ведь так опускаться, мрачно, начиная злиться от собственного глупого поступка подумал он, даже если тебе под сорок, ведь надо следить за своей внешностью, на то ты и женщина. На то ты и женщина, на то ты и женщинаа потом - на то ты - стучало у него в голове, пока он со все возраставшей неприязнью разглядывал ее спину, шею, изучал что-то неуловимо новое в ее походке, шагая за ней по коридору, устланному ковровыми дорожками грязно-зеленого цвета.

- Надеюсь, ты здесь один? - спросила она, когда они подошли к двери его номера.

Он молча кивнул, повозился ключом с тяжеловесной металлической пластиной, открыл дверь и показал ей рукой, чтобы проходила. На журнальном столике стояла непочатая бутылка виски, коробка конфет, большая бутылка фанты.

- Настоящее шотландское, - сказала она, глянув на бутылку, - неплохо живешь в оголодавшей Москве.

- Я взял в валютном, - сказал он, - садись. А насчет оголодавшей Москвы лучше не надо. Не сыпь мне соль на раны. Не поверишь - даже пройтись по любимым своим улицам на этот раз не тянуло. Так и сидел в номере...

- Ну, улицы-то остались такими же, - сказала она. - Но ты прав. Москва совсем не та, что... - она вдруг запнулась. Хотела сказать: не та, что в годы нашей молодости, -подумал он, - и правильно сделала, что недоговорила. Пока единственное, за время нашей встречи, что она сделала правильно с непонятным самому себе раздражением думал он, видимо, уже на целый вечер зарядившись дурным расположением духа.