– Да, это он. Я почти ждал этого. Мы были приятелями. Надо ехать к его жене. Можно позвонить?

Попросив прощения за легкомысленный тон, каким он объявил эту новость, мистер Пинфолд провел Ангела в рабочую комнату. Он снова налил всем херес и постарался выказать радушие. Скоро вернулся Ангел и сказал: – Не могу дозвониться. Попробую позже.

Мистер Пинфолд повторно принес свои извинения.

– Да-да, ужасно, хотя не то, чтобы я этого не ожидал.

В утренний диссонанс добавилась мрачная нота.

Простились; машины развернулись на гравии и укатили.

Когда они пропали за поворотом дороги, кто-то из детей, слушавший разговоры в фургоне, сказал: – Они тебе не очень понравились – да, пап?

Они ему совсем не понравились, и еще оставили неприятный осадок, раздражавший его несколько недель до выхода передачи в эфир. Он предавался грустным размышлениям. На его уединение, мнилось ему, покусились, и он не был уверен, достаточно ли хорошо он защитился. Он напряженно припоминал, что именно он говорил, и память раз за разом перевирала его ответы. И вот наступил вечер, когда представление обнародовалось. Мистер Пинфолд перенес в гостиную радиоприемник своего повара. Он слушал вдвоем с миссис Пинфолд. Собственный голос показался ему почему-то старым и зычным, однако по существу сказанного возражений не было. – Они старались выставить меня ослом, – сказал он. – Не думаю, что им это удалось.

На время мистер Пинфолд выбросил из головы Ангела.

В ту солнечную осень донимали только скука и ригидность суставов. Вопреки возрасту и опасной профессии, самому себе и окружающим мистер Пинфолд казался счастливо избавленным от новомодных мук Angst'a

2. Упадок сил в преклонном возрасте.

Лень мистера Пинфолда уже отмечалась. Он продвинулся до середины романа и в начале лета прервал работу. Законченные главы были перепечатаны на машинке, переписаны, снова перепечатаны и положены в ящик стола.