– Почему?

– Потому что это не имеет смысла. Чтобы такая молодая леди, богатая и красивая, добровольно согласилась всю жизнь провести в мрачном монастыре! Правда, в нем немало таких, и многие хотели бы выбраться. Я знаю это от своего двоюродного деда, который работает привратником в этом монастыре. Каспита (Черт возьми)! Если бы это была моя милая или сестра, я бы ее вытащил – даже если бы это привело меня к гарроте!

– Все же, любезный, – замечаетл майор, – из ваших слов не следует, что девушка становится монахиней против воли.

– Из слов, может, и нет, сеньор. Но я кое что слышал и кое-что знаю сам – о ее матери.

– Ага! Что же вы о ней знаете?

– Что сеньора ужасно ападреадо.

– То есть находится под влиянием священников?

– Вот именно. Падре охотятся за ее собственностью и, конечно, получат ее в конце концов. Так они часто поступают, поэтому в монастырях так много богатых девушек. А бедные их не очень интересуют: ведь это невыгодно.

– Похоже, вы не очень высокого мнения о священниках?

– Каррамба, си! А кто бы подумал по-другому, зная их привычки? Но послушайте, кабаллерос! Позвольте провести вас в монастырскую церковь, чтобы вы сами увидели церемонию. Она еще не кончилась. При помощи моего родственника привратника я могу раздобыть для вас хорошее место, откуда вы все увидите. Я и сам хочу бросить последний взгляд на дону Изабель, пока ее прекрасное лицо не скроется навсегда от мира.

– Как ее зовут? – спросил сэр Чарлз, с тревогой посмотрев на собеседника. – Вы сказали, что ее зовут Изабель?

– Си, сеньор. Дона Изабель Мейсон. Она дочь…

Но баронет его не слышал. Схватив Лоуренса за руку, он потащил его в монастырскую церковь. Внутри комисарио, который пошел с ними, остановился и, указав на проход, шепотом сказал: