Немного не дойдя до предельной черты, стрелка опять остановилась, но дифферент на корму не уменьшился. Отсек быстро затопляла вода, и, казалось, ее уже ничем не остановить. Вода хлестала через покореженную крышку люка и выбитые взрывом заклепки в корпусе. Старшина Дронов и Мартынюк пытались остановить ее, прижимая матрацы к пробоине. Рядом, возле торпедных аппаратов, работали Гаврилов и Жаворонков. Они тяжело дышали, изредка перебрасывались короткими фразами. Матрацы не помогали, вода тугими фонтанами била из нескольких трещин в борту.

В глубине отсека Фролов пытался наладить помпу. С ее помощью можно было остановить приток воды и начать осушение отсека. Но помпа отказала: всхлипнув раз–другой, она умолкла.

Из шестого отсека азбукой перестукивания запросили:

— Доложите командиру о повреждениях. Какие меры приняли?

Старшина Дронов вооружился гаечным ключом и, поглядывая на переговорную таблицу, нанесенную масляной краской на двери, быстро застучал: “Вода поступает. Течь заделываем. Люди в порядке”.

“Держитесь, товарищи! Надеемся на вас!” — послышался новый стук из соседнего отсека.

“Есть держаться!” — простучал в ответ Дронов и — поспешил на помощь товарищам.

— Как они там? — наваливаясь грудью на матрац, закрывающий пробоину, тревожно спросил Мартынюк.

— Порядок. Все нормально, — становясь с ним рядом, сказал Дронов. — Надеются на нас. Работай…

Подводная лодка лежала на грунте.