Иной раз, правда, очень редко, между мужчиной и женщиной почему-то складываются от-ношения, очень похожие на отношения между мальчиком и девочкой. В нашем случае я и Сте-си, в дополнение к постельным удовольствиям, вдруг стали наперебой поверять друг другу всевозможные тайны, сидя в глубине темных нью-йоркских баров, или в траве Централ-парка, или другого парка, названия которого я не знаю, но находящегося неподалеку от ее дома. Она любовалась мною, я любовался ею, мы целовались, я хватал ее за ноги и пипку под платьем, теребил ее желтую гривку волос, предлагал ей пойти в цветущие кусты и тащил ее, когда она смущенно отказывалась. Она рассказывала мне, смеясь, подробности своих сексуальных актов с бизнесменами, я рассказывал ей свои сексуальные истории. Иной раз она напивалась и ка-призничала, но еще год назад она напивалась и плакала, сейчас уже было лучше, был достиг-нут значительный прогресс.
Но я не собираюсь рассказывать историю мою и Стеси, посему вот вам только схематиче-ские черты наших отношений. Моя история -- это Лимонов и Южный Бронкс. Это из-за Стеси в два часа ночи Лимонов в белом костюме, в белых сапогах, с пакетом, в котором лежала 21 ты-сяча французских франков в пятисотфранковых билетах, со всеми имеющимися у него доку-ментами, как американскими, так и французскими, с авиабилетами в Лос-Анджелес и из Лос-Анджелеса в Париж, оказался в как будто бы разрушенном атомным взрывом Южном Брон-ксе.
Франк неумолимо падал, потому я, надеясь, что он подымется, обменивал свои франки не-большими порциями. В тот день утром у меня в кармане было более ста долларов. Я встретил Стеси на углу 57-й улицы и Бродвея, она явилась в белом, как и я, костюме, тесная юбка под-черкивала ее круглую попку... приятно было иметь рядом с собой молодое тело на каблуках. На меня завистливо поглядывали неудачники этой жизни, их много и на Бродвее, и на 57-й, а я вел свою Мэрилин Монро сквозь толпу привычно и пренебрежительно, в конце концов мне 37 лет, и я имею на это право. Победоносный символ -- благоухающая молодая пизда рядом со слегка утомленным Эдвардом -- символ его победы над миром. Хорошо!