Роурк без всяких рекомендательных писем пришел наниматься к Генри Камерону.

В восьмидесятых годах прошлого столетия архитекторы Ныо-Йорка знали, что первым среди них является Генри Камерон. Для того, чтобы он взял заказ на проект какого либо здания нужно было ждать два года. Он сам решал, что он хочет строить.

Сначала построенные им здания только немного отличались от тех, к которым привыкли люди. Время от времени он предпринимал какой-нибудь смелый эксперимент. Но люди были к этому готовы, и никто с ним не спорил. Взрыв произошел с рождением небоскреба. Он был первым из тех немногих архитекторов, которые поняли, что высокие здания и должны выглядеть высокими, и нет надобности 2х-этажные здания украшать горизонтальными элементами, чтобы зрительно снизить их высоту. Генри Камерон считал, что здания не должны копировать друг друга.

Когда ему было 39 лет, он работал, забывая о сне и еде, редко пил, называл своих клиентов непечатными(!) словами, смеялся над ненавистью, которую он порой к себе вызывал, напоминая своим поведением феодального лорда. Он жил в постоянном страстном напряжении. Шел год 1892.

В 1893 году открылась Всемирная выставка в Чикаго. На берегу озера Мичиган поднялись здания, по стилю напоминавшие Рим, Францию, Испанию, Афины. Генри Камерон отказался работать на этой выставке. Он считал, что для этой выставки не нужно проектировать – только копировать.

Он очень любил свою работу и всю жизнь боролся за свои идеалы, но проиграл. Теперь он был болен, всеми забыт, у него почти не было заказов. Он сидел в своей пустой конторе и ненавидел город, который он когда-то мечтал застроить новыми домами. Он стал пить. Его любимым детищем был небоскреб Дана Билдинг. Он специально снял под свою контору помещение, из окон которого было видно – это здание.

Взгляд Роурка, когда он вошел в кабинет Камерона, упал на единственную картину, висевшую над столом. Это был небоскреб, который Камерону так и не удалось построить. Роурк не мог оторвать от него глаз.