Хеллер очень внимательно смотрел на рисунки и эскизы. Потом он сказал, что они очень близки к тому, что он себе представлял, но что-то в них ему не нравится.

– Простите, если я выражаюсь очень туманно. Но мне кажется, что в доме нет единства, центральной идеи. Ему чего-то нехватает, а чего-то чересчур много. В нем нет… цельности.

Роурк стоял рядом. При этих словах он повернулся и схватил чертеж. Его карандаш быстро забегал по бумаге. Он зачеркивал, подрисовывал, расширял окна, убирал украшения. Снайт хотел вырвать чертеж у него из рук, но Хеллер успел опередить его и удержать. Роурк поднял голову и посмотрел на Хеллера. В другом представлении они не нуждались. Их взгляд был похож на рукопожатие. Через 5 минут Роурк отбросил карандаш. Дом стоял перед ним в первоначальном виде.

– Вы уволены закричал Снайт. – Убирайтесь зон!

– Мы оба уволены, – сказал Хеллер, подмигнув Роурку. – Пошли. Вы уже обедали? Пойдемте куда-нибудь. Я хочу поговорить с вами.

– Послушайте, м-р Хеллер, – бросился к нему Снайт, – если вам это нравится, пожалуйста… я хочу объяснить вам…

– Не сейчас, – сказал Хеллер. Он взял чертеж, свернул его и положил в карман. Потом он добавил. – Я пришлю вам чек.

И они вышли. За все время Роурк не произнес ни одного слова. Когда они уже сидели в ресторане – самом дорогом из всех, которых бывал Роурк – и на столе сверкало серебро и хрусталь, Хеллер спросил:

– И вы смогли бы построить этот дом точно таким, как вы его нарисовали?

– Да.

– Сколько времени это займет, если начать сейчас же.

– Восемь месяцев.

– И вы сумеете нарисовать планы и обеспечить строительство.

– Да.

Хеллер внимательно изучал человека, сидящего перед ним, и у него было чувство, что не он нанимает этого человека, а сам поступает в его распоряжение.