– Стоит ли сейчас говорить о тон, каким предметам я отдавая предпочтение, – спросил Роурк. – Всё это уже позади.

– Роурк, я пытаюсь вам помочь. Вы же не будете отрицать, что вас неоднократно предупреждали.

– Да, – ответил Роурк, и декану стало не по себе под его взглядом. Роурк смотрел на него вежливо, даже почтительно, но так, словно декана здесь не было.

– Что вы делали с каждым проектом, который вам давали? Вы выполнили чертеж в этом своем чудовищном стиле, который и даже не могу назвать модернистским. Он противоречит всем нормам и правилам, всем традициям искусства. Это, простите меня,… какое-то безумие.

– Может быть.

– Когда вам предлагали самому выбрать стиль и вы выделывали эти свои фокусы, преподаватели оставляли вас в покое, так как не знали, что с вами делать. Но когда вы должны были представить проект в одном из исторических стилей, например, часовню стиля Тюдоров или Французский оперный театр, но вы вместо этого подавали нам бессмысленное нагромождение коробок – как вы это назовете: невыполнение задания или неподчинение дисциплине?

– Неподчинение дисциплине.

– Мы дали вам последний шанс поправиться, учитывая ваши блестящие успехи по другим предметам, но вместо виллы эпохи Возрождения вы посмели представить это… – Декан указал на чертеж, где был нарисован дом из стёкла и бетона. – Поистине, мой мальчик, это было слишком… Ну как мы можем перевести вас после этого следующий курс?

– Я согласен с вами.

– Конечно, вы обижены на нас, – продолжал декан. – Вы…

– Ничего подобного, – спокойно сказал Роурк. Наоборот. Я должен повиниться перед вами. Я допустил ошибку. Мне не нужно было доводить дела до того, чтобы вы вышвырнули меня. Я давно должен был уйти сам.