— Зачем вы мне все это говорите? Ведь это не то, что вы хотите сказать. И не то, что вы сами сделали.

— Поэтому я и говорю вам об этом. Именно потому, что сам я сделал по-другому. Послушайте, Роурк. В вас есть одна вещь, которой я ужасно боюсь. Это не то, что вы делаете. Я бы не возражал, если бы вы были обыкновенным экзибиционистом и старались привлечь к себе внимание. Нет, дело совсем в другом. Вы любите свою работу. И в этом весь ужас. Скоро они поймут это. И тогда вы в их руках… Вы когда-нибудь обращаете внимание на людей, идущих по улице? Вы не боитесь их? Я боюсь. Они проходят мимо вас, на голове у них шляпы, а в руках свертки. Их сущность в том, что они ненавидят тех, кто любит свою работу. Вы раскрываете себя для каждого их них в отдельности и для всех вместе.

— Но я никогда не замечаю людей на улице.

— Вы видите, что они сделали со мной?

— Я знаю только, что вы их не боялись. Почему же вы хотите, чтобы я их боялся?

— Именно поэтому. — Он наклонился вперед, стиснув кулаки. — Роурк, вы хотите, чтобы я это произнес? Вы жестокий человек. Ладно, я скажу: вы хотите кончить так, как я? Хотите быть тем же, что я сейчас?

Роурк встал и подошел к окну.

— Если, — сказал он, — к концу своей жизни я буду таким, какой вы сейчас здесь, в этой конторе, я буду считать это честью, которой я не заслужил.

— Сядьте! — закричал Камерон. — Я не терплю позерства!

Тут только Роурк заметил, что он стоит, и удивился: — Простите, я не заметил, что я встал.

— Садитесь и слушайте! Это, конечно, очень мило с вашей стороны. Но вы ничего не понимаете. Я думал, что нескольких дней будет достаточно, чтобы все ваше геройство с вас слетело. Оказывается, этого было мало. И вот вы стоите здесь и думаете: «Какой герой этот старый Камерой, какой благородный борец и великомученик».