— Стоит ли сейчас говорить о тон, каким предметам я отдавая предпочтение, — спросил Роурк. — Всё это уже позади.

— Роурк, я пытаюсь вам помочь. Вы же не будете отрицать, что вас неоднократно предупреждали.

— Да, — ответил Роурк, и декану стало не по себе под его взглядом. Роурк смотрел на него вежливо, даже почтительно, но так, словно декана здесь не было.

— Что вы делали с каждым проектом, который вам давали? Вы выполнили чертеж в этом своем чудовищном стиле, который и даже не могу назвать модернистским. Он противоречит всем нормам и правилам, всем традициям искусства. Это, простите меня,… какое-то безумие.

— Может быть.

— Когда вам предлагали самому выбрать стиль и вы выделывали эти свои фокусы, преподаватели оставляли вас в покое, так как не знали, что с вами делать. Но когда вы должны были представить проект в одном из исторических стилей, например, часовню стиля Тюдоров или Французский оперный театр, но вы вместо этого подавали нам бессмысленное нагромождение коробок — как вы это назовете: невыполнение задания или неподчинение дисциплине?

— Неподчинение дисциплине.

— Мы дали вам последний шанс поправиться, учитывая ваши блестящие успехи по другим предметам, но вместо виллы эпохи Возрождения вы посмели представить это… — Декан указал на чертеж, где был нарисован дом из стёкла и бетона. — Поистине, мой мальчик, это было слишком… Ну как мы можем перевести вас после этого следующий курс?

— Я согласен с вами.

— Конечно, вы обижены на нас, — продолжал декан. — Вы…

— Ничего подобного, — спокойно сказал Роурк. Наоборот. Я должен повиниться перед вами. Я допустил ошибку. Мне не нужно было доводить дела до того, чтобы вы вышвырнули меня. Я давно должен был уйти сам.