Грамоты от воевод, от имени царя Михаила увещевают волжских и донских казаков, ногайцев, не помогать Заруцкому, выступить против него. Донцам послали жалованье и царское знамя. Они собрали круг. Под знамя положили осужденного на смерть казака. Присутствовал и царский посланник Апухтин (Опухтин), спросивший: что это, мол, за человек? Услышал в ответ:

— Двое пьяных казаков проговорились, что атаманы и казаки на посмех вертятся, а от Ивашки Заруцкого не избыть, быть под его рукою.

Оказывается, одного из этих пьяных болтунов уже повесили; второй теперь ждал своей участи. Хитрый посланник повел речь:

— Бы этому казаку ничего не сделали до меня. Я теперь приехал с царским жалованьем, у вас у всех теперь радость. А государь милосерд и праведен, всех нас, виноватых, пожаловал, ничьих вин не помянул. Так и вы бы теперь этого виноватого для имени царского величества пощадили. А царское величество Бог в сохраненье держит, и враги ему никакого зла сделать не могут.

И казаки, а их было тут много, в том числе с Волги и Яика, воодушевленные милостью «доброго» царя, закричали:

— Дай, Господи, государю царю здоровья на многие лета!

— Сами мы знаем, что государь милосерд и праведен. Божий избранник; никто ему зла сделать не может!

Осужденного помиловали, атаман Епиха Радилов отчитал в его лице всех казаков-мятежников:

— Пора прийти в познанье: сами знаем, сколько крови пролилось в Московском государстве от нашего воровства и смутных слов, что вмещали в простых людей. Мы уже по горло ходим в крови христианской. Теперь Бог дал нам государя милостивого, и вам бы, собакам, перестать от воровства. А не перестанете, то Бог всех вас побьет, где бы вы ни были.