Сурвит. Современного? Почему современного? Все вы, горе-сатирики, упорно стараетесь убедить нас, будто наш век наихудший из всех. А ведь человечество с самого сотворения мира почти не изменилось. Каждое новое столетие не хуже и не лучше предыдущего.

Медли. Не спорю, мистер Сурвит, дурные наклонности искони присущи людям. Порок и глупость - удел не одного нашего века. Но то, что я намерен высмеять в следующей сцене, от начала до конца, ручаюсь, выдумано и осуществлено нашими современниками. Всем философам и математикам не удалось еще открыть ничего подобного; впрочем, люди и теперь не станут лучше.

Сурвит. Что вы имеете в виду, сударь?

Медли. Новейшее открытие, сэр, заключающееся в том, что нечего ждать проку от человека больших способностей, знаний и добродетели; владельцу поместья нельзя доверять; болвана можно назначить на любую должность, а за честность, которая является одной из разновидностей глупости, людей следует избегать и презирать, и, наконец... Но вот и он сам, сделавший это открытие!

Занавес открывается. На сцене в большом кресле сидит Аполлон,

окруженный свитой.

Выдвиньте-ка его вперед, чтобы публика могла получше его рассмотреть и услышать. Надо вам сказать, сэр, что это незаконный сын старого Аполлона, рожденный от прекрасной нимфы Мории, которая продавала апельсины актерам из труппы Фесписа *, этим балаганным комедиантам. Он - любимец папаши, и старик пристроил его к управлению театрами и драматургией.

Аполлон. Суфлер!

Суфлер. Да, сэр?!

Аполлон. Есть какие-нибудь дела?

Суфлер. Да, сэр. Надо распределить роли в этой пьесе.

Аполлон. Дай сюда. "Жизнь и смерть короля Джона", написанная Шекспиром. Кто сыграет короля?

Суфлер. Пистоль, сэр. Он обожает корчить из себя короля.

Аполлон. Еще здесь куча английских лордов.

Суфлер. Ну, это все мелочь. Тут я сам подберу исполнителей.

Аполлон. Ладно, но только таких, которые хорошо затверживают свои роли. "Фальконбридж..." Это что за персонаж?