Кэй Аллен была на месте. Тучная брюнетка за сорок, она без всякого стеснения курила одну сигарету за другой. Кэй возглавляла отдел в государственной больнице Монро почти двадцать лет, была здесь ветераном. Когда Кэрол вошла, Кэй подняла глаза от кипы историй болезни на своем столе.

- Что мы можем сделать для Додда? - спросила Кэрол.

- Того старика, что нам подсунули на улице Три-Норт?

Кэрол поморщилась.

- Как вы можете, Кэй?

- А разве не так? - возразила Кэй, закуривая новую сигарету. - Родные нашли старика на полу в его квартире, вызвали "скорую", спихнули его нам и отправились домой.

- Я знаю, но об этом можно сказать по-другому. Он больной и старый человек.

- Уже не такой больной, как был.

Это действительно так. Доктор Бетц сделал все возможное, и теперь Додд - забота отдела социального обслуживания. Еще один "зависший" случай: старик недостаточно болен для больницы, но недостаточно здоров, чтобы жить в одиночестве. И никогда не будет настолько здоров. Он не может вернуться в свою квартиру, а ни одна из дочерей не хочет взять его к себе. Больница не имеет права выбросить его на улицу, вот он и оказался за их отделом.

- Давайте называть вещи своими именами, Кэрол. Додда спихнули на нас.

Кэрол не хотела признавать правоту начальницы, во всяком случае, согласиться с ней вслух. Это означало бы первый шаг на пути к тому, чтобы стать такой же, как Кэй, - жесткой и циничной. Однако Кэрол понимала, что жесткость Кэй - всего лишь защитный роговой панцирь, неизбежный результат необходимости из года в год иметь дело с потоком Доддов.

- Никогда не привыкну к тому, что дочери могут бросить отца, - сказала Кэрол. - Они даже не навещают его.

Впрочем, она понимала, почему они не приходят - из чувства вины. Дочери живут тесно, отцу места у них совсем нет. Если он опять потеряет сознание, им придется день и ночь ходить за ним. Им не хватает духу сказать ему, что они не могут взять его к себе, поэтому они его избегают. Подобное случается на каждом шагу. Кэрол все это понимала, но смириться не могла.