И вот наконец окончание университета; они - выпускники Стоуни-Брука 1964 года. Джим с дипломом журналиста, она - работника социальной сферы. Они начали трудиться, уже не расставались и в 1966 году поженились. Свадьба была скромной. Джим, облаченный в смокинг, с трудом выдержал церемонию венчания. Ему, столь не похожему на других, пришлось следовать общепринятым правилам; атеисту - давать обет перед священником лишь в угоду Кэрол и ее тетке Грейс; человеку, который отвергает ритуалы, - участвовать в одном из самых первобытных.

- Все в порядке, - сказал он ей перед началом церемонии. - Значение имеет только то, какова будет дальнейшая наша совместная жизнь, которая последует за этим шаманством.

Она не забыла тех его слов. Они лаконично отражали сочетание цинизма и искренности - все то, что она любила в Джиме Стивенсе.

Кэрол повернула на подъездную дорожку и увидела их дом. Она выросла в этом аккуратно оштукатуренном одноэтажном белом домишке с черными ставнями. Зимой садик при нем выглядел уныло - голые деревья и розовые кусты, поникшие от холода рододендроны.

Весна, весна, я не могу тебя дождаться.

Но в доме было тепло, а Джим, словно ребенок накануне Рождества, только что не стоял на голове от возбуждения.

В свежей сорочке и обтягивающих джинсах, пахнущий лосьоном "Олд спайс", с волосами, еще мокрыми после душа, он схватил ее в объятия, едва она переступила порог дома, и закружил по комнате.

- Ты не поверишь! - кричал он. - Мой отец - старый доктор Хэнли! Ты замужем за малым, у которого гены Нобелевского лауреата!

- Успокойся, Джим, остынь немножко, - сказала Кэрол. - Что ты несешь?

Он поставил ее на пол и, захлебываясь, рассказал о письме и о "железных" выводах, которые из него сделал.

- Ты уверен, что не увлекаешься, Джим? - сказала она, снимая пальто.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Боюсь показаться тебе занудой, но ведь пока никто еще не называет тебя молодым мистером Хэнли, не так ли?