На ней было платье черного бархата, а под ним — юбка из парчи огненного цвета. Пальцы ее были унизаны кольцами; на маленьких ножках, которые она любила выставлять напоказ, красовались чулки с длинными золотыми стрелками и белые туфли с красными каблуками; сильный запах мускуса исходил от ее одежд, когда она шевелилась или шла по комнате, опираясь на трость с черепаховой ручкой, а маленькая Фурия с лаем бежала за ней по пятам.

Миссис Тэшер, жена пастора, стояла подле миледи. Она была камеристкой ее милости еще при жизни старого лорда и, будучи душой предана этому занятию, охотно вернулась к нему, когда виконтесса Каслвуд вновь поселилась в отчем доме.

— Позвольте представить вашей милости вашего родича и нового пажа, мистера Генри Эсмонда, — сказал мистер Холт, низко кланяясь с шутливым смирением. — Поклонитесь хорошенько миледи, сударь; а теперь еще один поклон, хоть и не такой глубокий, госпоже Тэшер, прекрасной священнослужительнице Каслвуда.

— Где я прожила всю свою жизнь и надеюсь также умереть, сэр, подхватила госпожа Тэшер, метнув пытливый взгляд на маленького Гарри и затем на миледи.

На эту последнюю было устремлено все внимание мальчика. Он не мог отвести от нее широко раскрытых глаз. Ни одно зрелище после ярмарочной императрицы не внушало ему подобного благоговейного ужаса.

— Нравлюсь я вам, мой маленький паж? — спросила миледи.

— Если нет, то на него очень трудно угодить! — воскликнула госпожа Тэшер.

— Молчите, Мария, вы глупы, — сказала леди Каслвуд.

— Я, сударыня, уж кого люблю, так люблю, и хоть умру, а буду стоять на своем.

— Je meurs ou je m'attache

— Это кто же кого поразит, сэр? — вскричала миссис Тэшер.

— Тсс, Тэшер, вечно вы бранитесь с патером Холтом! — воскликнула миледи. — Подойди и поцелуй мне руку, дитя мое. — И дуб протянул свою ветку маленькому Гарри Эсмонду, который взял и послушно поцеловал костлявую старческую руку, на узловатых пальцах которой сверкала сотня колец.