ОН. Когда? Когда говорил?!!

ОНА. Ну, когда мы с тобой только что встретились. Я ведь тогда тебя не сразу узнала.

ОН. А... Это я со своим юристом советовался. Его это слова. А я законы люблю. Я и сам, можно сказать, из них некоторые... правда, второстепенные... пока... (Изображает рукой подпись.)

ОНА. Ты?!!

ОН. До сих по рука трясется! (Озирается.) А душа тут действительно нет!

ОНА. Нет, конечно.

ОН. Безобразие! В бассейне должен быть душ!

ОНА. А я что вам говорила? (Надевает шапочку.)

ОН. Где же он? Может за углом? Вы хорошо смотрели?

ОНА. Ходила. Только туалет.

ОН. Безобразие! Вы бы сообщили куда следует!

ОНА. Сообщу.

ОН. Я, конечно, со своей стороны тоже могу... подстраховать, так сказать. Но мне оттуда далеко. И потом оттуда - насчет тьфу! Представляете, что они о нас могут подумать? Есть у нас национальная гордость? Есть?

ОНА. Есть!

ОН. Вот и доведите это до сведения своих избирателей! Вы куда?

ОНА. Мне необходимо встретиться со своей группой... с группой ответственных товарищей.

ОН. Вот так. Видите? Дела, заботы. А о человеке мы просто забыли! Бросить бы все к черту! Знаете, у меня будет к вам просьба...

ОНА. Слушаю?..

ОН. Ладно, это я по-прежнему сам. Все приходится лично! Нет, хватит с меня. Хватит-хватит-хватит! Надоело! Уж лучше где-нибудь лесником, простым техником, даже инженером!

ОНА. Вы помните, я поделилась с вами... В детстве, еще до ответственности.. Было у меня стремление... поработать в бано-прачечном комбинате... или водителем трамвая... дура! Не помните, конечно? Вы знаете, я тоже думаю - ну это все к чертовой матери!

ОН. Послать легко. А вот отказаться!.. Вы смогли бы отказаться от шофера?

ОНА. От шофера смогла бы. От личного!

ОН. Завтра подам заявление. Восьмикомнатная квартира! Представляете, сколько бедной жене уборки? Домработницу тоже в шею!