Двух - и то ничего.

Попрыгунья-стрекоза лето красное пропела.

Кстати, тут недавно возникал вопрос “зачем” - зачем, мол, поступал туда? Так я вспомнил еще одну тогдашнюю причину, видимо, по ассоциации с “шампань-коблер…”

Разумеется, я не хотел конструировать не видимые на радарах подводные лодки и нашпиговывать электроникой баллистические ракеты, наш ответ Чемберлену: дать сдачи по Гринич-Вилледжу, Пикадилли, Елисейским полям, ответим Чемберлену - Чингисханом… Боже упаси, я лишь намеревался собирать безобидные донные станции - исследовать дно мирового океана, его рельеф, понимаете, составлять морские карты, всего лишь, а потом (о это “потом”!), исследовав, заходить на отдых и для пополнения запасов пресной воды в ближайшие порты.

А ближайшие порты - это, извините (не идти же за водой обратно во Владивосток или Новороссийск), и Перт, и Сингапур, и Порт-Саид и Сан-Паулу…

А?!

Поняли теперь?! Голь на выдумки хитра…

Но, увы, не набрал баллов.

По знакомству, оэто сладкое советское слово: знакомство и эти сладкие, а ля Достоевский, унижения…

Мама искала знакомых, находила не очень близких, не очень влиятельных - кандидаты, ассистенты при кафедрах, один старший преподаватель - в общем, мелочь, такаяже пузатая советская мелочь, как и мы, которые, разумеется, малочем могли, только говорить: что же вы раньше не сказали, на экзаменах, до экзаменов, до - до экзаменов; мы бы поговорили, мы бы попросили, мы бы все устроили тогда…

В результате меня взяли на заочный, но, что самое интересное, туда взяли бы и так, на это баллов хватало и без просьб.

Помню какую-то бесконечную дорогу мимо каких-то складов и заборов, институт находился в рабочем районе, на Электрозаводской, серый день, середина сентября, холодает, все уже в плащах, и с какой-то маминой знакомой, у которой свой знакомый, а у того свой кто-то работает в этом институте - кажется, тот самый старший преподаватель, “высокий чин”, идем поговорить.