Первые пациенты английского врача воображали себя частью бесконечной вереницы исцеленных и стремились попасть на прием в прославленное лечебное заведение. Поддерживать такой миф оказалось несложно. Безмолвие избавляло от неприятной необходимости отвечать на вопросы. Производя внешний осмотр больного, он несколько раз принюхивался – и тут же хватался за перо и бумагу, выписывая наугад какой-нибудь рецепт собственного изобретения. Блажен, кто почувствовал себя лучше, чем прежде. Еще блаженнее тот, кто почувствовал себя не намного хуже.

Потом врачу улыбнулась фортуна – одна весьма влиятельная дама излечилась у него от тяжелого недуга. В знак признательности своему Эскулапу она не поскупилась на ценные подарки и лестные отзывы о его заслугах. Теперь в него поверила придворная знать – столь же наивная, как и простые горожане. И вскоре из сундуков престарелых сеньоров в закрома целителя потекли сокровища обеих Индий.

Боясь выдать себя невольным словом, он в часы приема всегда вставлял в рот большой янтарь с острыми шипами, постоянно напоминавшими ему о необходимости хранить молчание. Стараясь уберечься от неприятных запахов, к коим он вынужден был принюхиваться, он затыкал себе и нос. Эти предосторожности способствовали его процветанию – так, менее чем за полгода, он заработал десять тысяч золотых. Однако, едва он ослабил бдительность, все тотчас расстроилось, причем еще более занятно, нежели устроилось.

Притворяться целомудренным ему не было резонов – и почти каждую ночь он проводил в обществе какой-нибудь хорошенькой португалки.