Она уставала за своим столом больше, чем если б работала в поле.

Приходила вечером домой, в глазах серым-серо, все сливалось в серый туман, да и дома было не веселее.

Ксенофонтовы были простыми людьми. Сама Евдокия Тихоновна всю жизнь работала на шпагатной фабрике. Мужа потеряла еще до войны, одна вырастила и поставила на ноги сына.

Грише Ксенофонтову всего семнадцать, но он уже два года работал на МТС. Почему-то все считали, что работает он механиком, хотя на самом деле работал токарем. Просто у него был талант к механике. Отработав свое, Гриша оставался ремонтировать тракторы, комбайны, косилки. Все, что нуждалось в ремонте. Он не получал за это никаких денег, разве что изредка его благодарил тот, за кого он оставался работать. Но Гриша и не ждал благодарности, он трудился из любви к делу.

Дома Гриша вел себя как взрослый мужчина. Возвратясь с работы, умывался, садился за стол, ждал, когда мать подаст ему ужин, потом ложился, закуривал папиросу и... засыпал.

По-детски он только вставал. Мать не могла его добудиться.

- Гриша, Гриша! Уже гудело...

Проснуться он не мог. Потом вскакивал, взглядывал на часы, совал в карман несколько холодных картофелин - и был таков!

К Анне Гриша относился так же покровительственно, как и к матери. Он был единственным мужчиною в доме.

Анна ложилась и, несмотря на усталость, подолгу не могла заснуть, до того ей было тоскливо и одиноко. Женечка далеко, и страшно привезти ребенка в это неустройство.

Вслух она вспоминала дочку редко, но Евдокия Тихоновна угадывала ее мысли.

- Чего ты томишься? - обращалась она вдруг к Анне без видимой причины. - Вези, не пропадешь, воспитала же я Гришку...

Но Анна никак не могла решиться, все ей казалось, что у тетки Женечке лучше.