Анна шла по улице с вещевым мешком на плече. Там консервы, сахар, галеты. Все для Женечки. Знакомой хаты не было. Дом сожгли. Сад вырубили. Тетка жила в землянке среди корявых пеньков, торчавших на месте грушевых деревьев.

Война сильно изменила Анну, однако тетка ее признала.

- Нюрочка, на кого ты стала похожа?!

Она действительно была не похожа на себя.

- Где Женя?

Спустилась в землянку. На деревянном топчане сидела девочка, копошась в каком-то тряпье.

Тот, кто видел в войну дистрофиков, представляет, что это такое! Мало сказать - кожа да кости. Кожа не походила на кожу. Серая, вот-вот готовая порваться, нетелесная какая-то оболочка, и палочки вместо рук и ног. Скелеты с полубезумными глазами, прячущимися в глубоких впадинах.

Дети были еще страшнее...

Из полутьмы девочка безразлично посмотрела на мать.

Анна упала. Вещевой мешок потянул ее к земляному полу. На что тут консервы, на что сахар...

- Женечка, доченька...

Захотелось сказать что-нибудь обидное Клавдии, она еще раз взглянула на Клавдию - и расхотелось говорить. Та сама была немногим лучше ребенка такое же изможденное лицо, такие же диковатые глаза в темных впадинах.

Тетка подняла Анну.

- Э-эх, Нюра, если бы ты знала, каково нам досталось...

Анна понесла дочь в больницу.

- Не переживайте, если ребенок не выживет, - безжалостно сказал врач. Вы молоды, будут новые дети...

- Я не выйду замуж, - упрямо произнесла Анна. - Лечите. Лечите, как только можете.

- Отблагодарим, - добавила тетка.

- Попытаемся без благодарности, - сказал врач. - Попытаемся.

У Анны брали кровь и вводили дочери...

Ходить Женя начала месяцев через пять.

На работу Анна устроилась в плодоводческий совхоз. Она брала с собой в сады Женю. Та бродила на неокрепших ножках между деревьев и грызла зеленые яблоки.