С тех пор как английские компании отказались от участия в деле, во Франции было построено всего полмили железнодорожного пути, и всякая армия, привыкшая, как все современные армии Европы, продвигаться со скоростью шестьдесят миль в час, была бы до смерти раздражена, прежде чем добралась бы от любой из границ - с побережья, от Рейна, с Альп или с Пиренеев - до столицы Франции. Французский народ, однако же, был возмущен этими недостатками путей сообщения в своей стране и явно вопреки здравому смыслу утверждал, что пятьсот семьдесят пять триллионов франков, затраченных на укрепления, следовало бы вложить в какое-нибудь более мирное предприятие. Однако король жил спокойно под защитой своих фортов.

Поскольку мы поставили перед собой цель как можно живее обрисовать тогдашние необычайные события, а равно действия и чувства участвовавших в них людей и сторон, самое лучшее, что мы можем сделать, это обратиться к документам того времени, которыми мы располагаем в изобилии. Забавно в наше время читать на страницах "Монитора" и "Журналь де Деба" сообщения об удивительных событиях тех дней.

1884 год начался на редкость спокойно. При королевском дворе в Тюильри царило необычайное веселье. Двадцать три младших английских принца, сыновья ее величества королевы Виктории, украшали балы своим присутствием; русский император со всем семейством нанес королю Франции традиционный визит; король бельгийский, как всегда, посетил своего августейшего тестя якобы ради исполнения родственного долга и удовольствия повидать родича, но в действительности чтобы вытребовать приданое королевы Бельгии, которое Луи-Филипп Орлеанский упорно отказывался выплатить. Кто подумал бы, что среди столь праздничной обстановки таилась опасность, среди такой тишины зрел мятеж?

Самым большим из парижских сумасшедших домов был Шарантон, и именно эту резиденцию ехидные журналисты из "Журналь де Деба" прочили претенденту на престол Людовика XVI.

Но на следующий же день, а именно в субботу 29 февраля, в той же самой газете появилась статья гораздо более серьезного и даже потрясающего содержания; в ней сквозь маску беззаботности явно проглядывала тревога правительства.