"Курьер из департамента Рейна, - писал "Деба", - доставил нам следующее ошеломляющее воззвание:

"Страсбург, 22-го нивоза, 92-й год Республики, единой и неделимой. Мы, Джон Томас Наполеон, согласно конституции Империи, Император республики Франция, приветствуем наших маршалов, генералов, офицеров и солдат.

Солдаты!

Сорок веков смотрят на вас с высоты этих пирамид. Солнце Аустерлица снова взошло. Гвардия умирает, по не сдается. Мои орлы, перелетая со шпиля на шпиль, не снизятся, пока не сядут на башни собора Парижской богоматери.

Солдаты! Сын вашего отца долго томился в изгнании. Я видел поля Европы, на которых вянут теперь ваши лавры, и разговаривал с мертвецами, которые покоятся под ними. Где же наши дети? - спрашивают они. - Где Франция? Над Европой больше не сверкают ее победоносные штыки, не отдается эхом гром ее славных пушек. Кто мог бы ответить на этот вопрос без краски стыда? Неужели же эта краска теперь не сходит с лиц французов?

Нет. Сотрем же со своих лиц этот позорный румянец. Встаньте, как встарь, и сплотитесь вокруг моих орлов! Довольно вы были жертвой обманчивого благоразумия. Идите, преклонитесь перед святыней Славы! Вам обещали свободу, но вы были обмануты. Я же дарую вам воистину подлинные вольности. Когда ваши предки прорвались через Альпы, разве не были они свободны? Да - свободны победить. Последуем же примеру этих могучих храбрецов, имя которым легион, бросим вызов Европе и снова втопчем ее во прах; овеянные славой, мы пройдем по ее поверженным столицам, и ее короли со всеми своими сокровищами будут у наших ног. Вот свобода, достойная француза.

Французы! Я обещаю вернуть вам Рейн и стереть Англию с лица земли. Я создам флот, который изгонит ее суда из всех морей, а мои храбрые полки довершат остальное. И тогда путник, очутившись на этом пустынном острове, спросит: "Неужели столь презренный клочок земли целое тысячелетие угрожал французам?"