– Вам кажется это смешным? – желчным голосом осведомился Владимир Родионыч.

   – Нет, что вы.

   Полковник взял со стола нож для бумаги и поднес его к глазам, будто что-то в этом предмете ужасно его заинтересовало.

   – Я просто хочу понять, почему это вас так задело?

   – Старым хреном, извините, меня не называли… Никогда меня так не называли, – взорвался, наконец, Владимир Родионыч. – И ваш этот сопляк…

   – Наш сопляк, – поправил Полковник очень тихим и ровным голосом. – И я не стал бы называть подполковника Гринчука сопляком.

   – А меня старым хреном вы называть бы стали?

   – Нет, – Полковник вздохнул и отложил нож в сторону. – Вас я старым хреном называть не стал бы ни в коем случае. Но почему вы решили, что подполковник Гринчук имел ввиду именно Вас? Если никто и никогда Вас так не именовал. Он, может, и не знал, кто послал Фомина.

   – Знал он все, – Владимир Родионыч немного успокоился. – Знал и Фомина, и о том, кто его нанял. И сделал все это специально, чтобы уязвить меня.

   – Что вы говорите! – всплеснул руками Полковник. – А ведь мне он казался таким уравновешенным, методичным и спокойным. И, это, не склонным к нарушению субординации.

   Полковник снова потянулся к ножу на столе.

   – Да оставьте вы в покое этот нож, – вспылил Владимир Родионыч, схватил нож и швырнул его в сторону.

   Нож завибрировал, воткнувшись в спинку кресла возле стены. Оба, и Полковник и Владимир Родионыч замолчали, немного ошарашено глядя на него.

   – М-да, – сказал Полковник, – бывает. Но с другой стороны, вы ведь обещали и давали гарантии, что в работу Гринчука и его людей никто лезть не будет. Вы, помниться, говорили ему при личной встрече, что он будет подотчетен только Совету. А мне вы говорили, что наш мент для новых русских будет работать независимо от всех и выполнять свою работу по предотвращению и раскрытию преступлений именно в нашей с вами среде. Среди, извините за некоторую тавтологию, новых русских, как вы их изволили называть, дворян.