Фомин почувствовал, как пересохли губы.

   – А ты губы на морозе не облизывай, – посоветовал клиент, – обветрятся и потрескаются на фиг. Ты давай, куртку расстегивай и ствол доставай.

   Фомин сидел в снегу неподвижно.

   – Товарищ не понимает, – констатировал клиент. – И это печально. Тогда – по пунктам.

   Грохнул пистолет.

   Пуля сорвала с головы Фомина шапку. Голове разом стало холодно, хотя лицо бросило в жар.

   – Это я тебе демонстрирую виртуозную стрельбу. Теперь я тебе объясняю всю безысходной твоего положения. Я – сотрудник милиции… Только не нужно сейчас демонстрировать радость и рассказывать мне о случайности. Я сотрудник милиции и ношу с собой табельное оружие. Так?

   Фомин пожал плечами.

   – Так. И еще я имею право его применять. Согласен? Согласен. И мы оба знаем, что ты носишь в «босоножке» под курткой пистолет. И что этот пистолет не зарегистрирован. Так что, статья уже есть. Но и это не все.

   Фонарь еще приблизился.

   – Предположим, что я шел по важным ментовским делам, а на меня кто-то напал и выстрелил в меня из пистолета. Я применил оружие в ответ и, как полагается славному орлу-оперу, поразил супостата прямо в лоб. Со второй пули, потому что первой я только сбил ему шапку. Ты же работал в органах, Фомин, ты можешь оценить простоту и изысканность ситуации. Оценивай давай, а то простатит насидишь.

   Свет фонаря резал глаза и доставал, как показалось Фомину, через глаза до самого затылка. И картинка, нарисованная клиентом, была очень логичной и завершенной. И совершенно безысходной. Или почти безысходной.

   Фомин медленно расстегнул змейку на куртке, отодвинул полу в сторону. Нащупал пистолет.

   – Аккуратно, – напомнил клиент.

   Фомин взял пистолет двумя пальцами.

   – Бросай его мне, – подсказал клиент. – Под ноги.

   Пистолет негромко стукнулся о землю, покрытую снегом.