— Разрешите мне? — мягко потребовал кто-то.

Она обернулась и увидела того самого мужчину в очках, которого ей не представили.

— Николай Жуков, — тотчас сообщил он. — Я не артист и не космонавт, так что можете не пытаться вспомнить. Меня никто не знает в лицо.

— Вы что, разведчик?

— Я врач. Занимаюсь пластической хирургией.

Он был высокий, жилистый и внутренне собранный. За стекляшками, нанизанными на золотые дужки оправы, притаились спокойные неулыбчивые глаза.

— Знаменитости обожают проводить в моем обществе выходные. Я для них — ходячая энциклопедия чудес современной медицины.

Вдевятером они вошли внутрь своего нового пристанища и сгрудились посреди квадратной комнаты с большим камином. Здесь было все, чему положено быть в загородном доме, — голова лося над дверью в гостиную, старинные кинжалы на стене, шикарный ковер, массивная мебель, обитая гобеленом.

— Где, к чертям собачьим, съемочная группа?! — свирепо спросила Жанна Ольшанская, швырнув свой чемоданчик в ближайшее кресло.

В напольной вазе испуганно вздрогнули хохолки сухой травы.

— Наверное, скоро появится, — тотчас откликнулся дядя Петя. Голос у него был расстроенный. Судя по всему, он не был готов держать оборону слишком долго.

— А чей это дом? — спросил Артем Холодный, теребя серьгу в ухе и оглядываясь по сторонам с невероятным любопытством.

— Понятия не имею, — признался дядя Петя. — Меня сюда привезли, все показали… Вот ребят тут оставили — вас встречать.

В понятие «ребята», кроме повара, входил еще юноша Витя — худой и смуглый, как поджаренное кофейное зерно.

— Дом новенький, телефонную линию еще не подвели, — радостно сообщил он, глядя на Жанну Ольшанскую с молодецкой наглостью.

— Но мы ведь собираемся торчать здесь двое суток! — гаркнула та.

— Милая, — по традиции вмешался Арсеньев, — миру пойдет только на пользу, если он двое суток ничего о тебе не услышит. В конце концов, ты не бизнесменша, чтобы переживать из-за своих вложений.