Артем Холодный взглянул на Светлану глазами мудрого пса — он вел бурную жизнь, некоторое время сильно пил, не отказывал себе во всех человеческих удовольствиях. Печать этих удовольствий теперь лежала на его лице — несмываемая и неприятная. У него были короткие волосы, белесая щетина, добавлявшая ему лишний пяток лет, серьга в ухе и перстень на мизинце правой руки — массивный, как кастет.

— Салют! — Артем вяло помахал рукой и откинулся на спинку сиденья, не проявив к Светлане особого интереса.

— Проходите, проходите, — подтолкнул ее Арсеньев. — Где хотите приземлиться?

— Наверное, вон там… Чуть дальше, — поспешно ответила та и быстро двинулась в хвост автобуса. Знаменитости сидели поштучно и кивали ей с разной степенью приветливости. Худой мужчина в очках с золотыми дужками подарил ей персональную улыбку, а крупный, лохматый человек рыкнул:

— Девушка, вы можете стать моей музой!

— Это Владимир Грызунов, — пояснил Арсеньев, продолжая играть роль опекуна. — Большой в прямом и переносном смысле художник, работающий с природными материалами.

Грызунов развернул мощное туловище назад и застенчиво уточнил:

— Можно просто Вова. Вообще-то я делаю картины из песка, камней, раковин и водорослей. Так сказать, маринист.

— Да какой ты маринист? — неожиданно вмешалась в их разговор невидимая глазу Жанна Ольшанская. Ее хрипловатый голос звучал на весь салон. — Наклеиваешь на холсты сушеных пиявок.

— Это были морские звезды, Жанна, — возразил Грызунов. — И они ушли по хорошей цене.

— Я всегда знала, что у тебя торгашеская душонка.

— Ну-с, — заметил Арсеньев, обращаясь к Светлане, — мотор ревет, мы скоро тронемся в путь. Если заскучаете, заходите в гости.