И таков был этот государь {7} в своем правлении и поведении в мирные времена (в военное же время сторона стороне поневоле враг), что никогда в этом краю не было другого правителя, с бою захватившего венец и после этого столь сердечно любимого народом; причем при кончине его любовь эта была больше, чем когда-либо при жизни, а после кончины и любовь и приверженность к нему сделались еще того сильнее вследствие жестокости, злодейств и смут последующего бурного времени.

К тому времени, как он скончался, совсем уже утихло и улеглось негодование тех, кто питал к нему ненависть за низложение короля Генриха VI, потому что многие из злобствовавших уже умерли за двадцать с лишним лет его правления, немалый срок любой долгой жизни, а многие другие за это время сами оказались у него в милости, потому что он никогда никому в ней не отказывал. Он был добрым человеком и держался очень царственно, сердцем смел, рассудителен - в совете, никогда не падал духом при несчастии, при успехе скорее бывал радостен, чем горд, во время мира - справедлив и милостив, в годину войн - жесток и беспощаден, на поле брани - отважен и смел, перед опасностями - дерзок, однако же не сверх разума. Кто внимательно рассмотрит его войны, тот не меньше подивится его благоразумию при неудачах, чем доблести в победах. Лицом он был красив, телом складен, крепок и силен, хотя в последние дни своей жизни немного потучнел и обрюзг от неумеренности в еде {В 1565 добавлено: "и снисходительности к телу".} и не менее того от великого смолоду пристрастия к плотской похоти: кто телом здоров и благополучием цветущ, того от такой беды едва ли сохранишь без особой на то милости. Но эта страсть не очень отягчала народ, ибо не может наслаждение одного человека пробудить и вызвать неудовольствие в столь многих; к тому же это совершалось без насилия {В 1565 добавлено: "у него было в обычае либо получать за деньги то, что ему хотелось, либо добиваться этого посредством убедительных просьб".}, а в последние дни эта страсть и вовсе уменьшилась и совершенно оставила его.