- Сержант! Сержант! Сюда! (Королевство за перископ!)

- Что случилось? - спросил сержант Вильямса, подбегая к месту происшествия.

- Стреляйте! - кричал Вильямс, все еще роя грязь лицом. - Я видел одного!

- Где?

- Вон там! Он ранил меня! - Вильяме поднял голову, всматриваясь в вечнозеленые деревья, но черноволосого коммуниста и след простыл.

- Куда?

- Вот, в плечо!

- Чушь, просто рикошетом задело.

- Сержант, это был не рикошет! Я ранен, я знаю, что ранен!

- Держись! - сказал сержант. - Ты не ранен, все о'кэй1

Вильяме в изумлении поднялся на ноги и огляделся:

- О'кэй, я попробую.

- Пройдешь через джунгли?

- Я попробую.

Когда Вильямс возобновил свой марш через путающиеся лианы, прутья били его по плечам, тянули за ноги. Черными волосами казались ему лианы, черные волосы вырастали из темного воздуха.

- Только бы выйти отсюда - никогда больше не вернусь, никогда! бормотал он.

В пятницу случилось то, чего так долго ждали, - батальон М убил, наконец, кого-то.

- В чем дух штыка? - кричали на учениях в Америке сержанты с выпученными глазами.

- Убивать! - так М научилась кричать в ответ.

- Враг упорен, он не удерет от испуга, - говориги сержанты, - надо убивать его.

И утром в пятницу М убила. В этот критический момент М испытывала смешанные чувства, сами понимаете. Одни солдаты расчувствовались при виде восковой смерти, на других это никак не подействовало. Еще в учебном лагере М раздумывала об этом. Ньюмен представлял себе коммуниста, неотвратимо бегущего на него, и спрашивал себя: "Могу ли я его, в самом деле, убить?" Но его приятель просто рассмеялся и сказал:

"Ерунда! Я это я, а он это он", - желая этим сказать: "Если я убью этого парня, это его забота, а не моя".

В тот день Ньюмен вылез из транспортера, чтобы предать огню очередной желтый домик. Минутой раньше он видел, как из него выбегали женщины и дети. Ньюмен смутился. Он сказал сержанту: