- Название города. Афины. Вот хорошее слово, - бормотал Демиржин.

- Комната в гареме, - тихо парировал специалист.

- Десять по вертикали, - сказал Демиржин,

- Девять по вертикали, - сказал специалист-4.

Салливан читал "Оставшиеся без ответа вопросы об убийстве Кеннеди". Руссо (куда девался его боевой дух) был сломлен: его отраду - охотничий нож поглотили джунгли, кроме того, у него было недомогание на почве жары. Сидя под кокосовой пальмой, он шепотом сообщал друзьям свой истинный возраст, втайне надеясь, что они донесут командованию.

Мортон сидел в сроем окопе и доедал паек. Он то и дело обращался к своим друзьям с вопросом: почему они жгут вьетнамские деревни - до него это не доходило. В пятницу утром он спросил у своего сержанта: "Сержант, сжечь этот дом?" - "Вот возьми это", - ответил ему сержант, снимая с кухонной полки банку с керосином. Ладно, приказ есть приказ, с этим Мор-тон был согласен. Но потом сержант сказал: "Хватит", а своевольные друзья Мортона все жгли, пока не превратили деревню в Лидице в миниатюре. И теперь Мортон всех спрашивал: зачем? Его друзья, ветераны, заверили его, что он станет менее чувствительным к вьетнамцам, после того как они несколько раз попытаются убить его. Один из его друзей сказал: "Ты так на это посмотри. Ты сжег их дом - если они еще не вьетконговцы, они потом ими станут". Этим он хотел сказать: "Не раздумывай и сожги этот дом". Неопровержимость логики смутила даже Мортона. Другой сказал: "Я жгу, потому что ненавижу. Я ненавижу Вьетнам. Ненавижу, потому что я здесь. Ненавижу каждый дом, каждое дерево, каждую кучу соломы. Когда я вижу это, я хочу все сжечь". - "Что ж, - сказал, смеясь, Мортон, - может быть, через несколько месяцев я тоже буду жечь дома". Но этому не суждено было случиться. Потому что спустя две недели, когда Мортон шел по пыльной дороге, раздался взрыв, и он погиб, подорвавшись на мине. Он лежал в грязи, и всем казалось, что у него три или четыре ноги.