- Шутишь? - с надеждой спросил Агасаф.

- Это тебе с непривычки кажется странным, - объяснил Агасафу Рауф. - Когда приедем, ты все поймешь. Ничего страшного.

- Может быть, вместо меня...

- Конечно, - подхватил Рауф, - вместо тебя многие согласились бы поехать, но они мне не нужны. Ты мой друг, ты единственный человек, кому я доверяю, и поэтому я обратился к тебе, - после этих слов у Рауфа несколько испортилось настроение, потому что совершенно случайно он вспомнил при этом свою жену, которая вбила себе в голову и несколько раз высказывала вслух, что у Рауфа, кроме Арифа, который тоже куда-то давно исчез, не было и нет настоящих друзей.

- Я же еще не отказал, - примирительным тоном сказал Агасаф. - Напрасно ты обижаешься. Но подумать я должен. Что ни говори, а кладбище ночью - место, наверное, не самое приятное.

...Было всего два часа ночи, когда она подъехали к шувелянскому кладбищу. Светать начинало около шести, но рисковать из-за какой-нибудь случайности, например, преждевременного крика страдающего бессонницей петуха, Рауф не собирался - он приехал сюда для того, чтобы начать сбор тмина с первым петушиным криком, и ему была необходима уверенность, что крик этот и в самом деле первый.

- Далеко отсюда? - неподвижно глядя перед собой, спросил Агасаф, когда машина остановилась у, кладбищенских ворот. Рауф обратил внимание, что по сторонам Агасаф старается не смотреть.

- Да вот же, - он развернул машину я, включив на полную мощь фары, показал Агасафу ворота с приоткрытой калиткой.

- Я тебе советую отложить твое дело до утра, - подумав, сказал Агасаф. Это я к тому, что в потемках там можно напороться на змею или на бешеную собаку, мало ли что...

- Чудак, - Рауф проницательно посмотрел на перетрусившего старика и усмехнулся. - Живых надо бояться, а те, что здесь, ничего уже плохого сделать не могут. Хочешь - оставайся в машине.