Но ты прибей сначала карниз, а потом прибей флинтус. Карниз, он наверху. Во-первых, подставку надо какую ни на есть - или бочку, к примеру, или ящик какой-нибудь. Залезь на него да бороду кверху тяни. А прибьешь потом ишшо перестановку этой самой бочки сделай. Да со стороны погляди не косо ли? А теперь возьмем флинтус. На колено припал, стукнул молотком и вся недолга. Потому как он внизу. Дак разве ж можно все равнять? Так нельзя. Это дело решить надо.

Федулеев сел, а я сказал:

- Хорошо, решим на общем собрании в другой раз.

- Нет, давай сейчас! - закричали из зала.

Тут поднялся Петя Долгий и сказал:

- За карнизы будем платить вдвое больше. Согласны?

- Согласны! - весь зал проголосовал.

Я опять говорю:

- Товарищи, у кого есть слово про Манолиса Глезоса?

- У меня имеется, - встал Якуша Воробьев. - Я, товарищи колхозники, предлагаю поддержать Манолиса Глезоса. Потому как я сам сидел - знаю, каково там. И ежели можно скостить ему срок, давайте попросим. Отчего ж не попросить?

Я что предлагаю - пусть мои два пуда пшеницы, которые я в прошлом году внес на помощь Вьетнаму, перешлют Манолису Глезосу. А то ведь их во Вьетнам так и не отправили. Чего они в колхозной кладовой валяются?

Тут встала Маришка Дранкина, наша кладовщица, и задала ему вопрос:

- Дак ты же их забрал в прошлом году!

- Это когда я их забирал? Когда?

- Вот тебе и раз! А кто их за помол Галактионову отдал? Кто?

- Я их отдавал?

- Но ты же велел отдать Галактионову!

- За помол?

- Да, за помол.

- Да как он помолол? Разве ж это помолол? Изжевал и плюнул. За такой помол с него еще взять надо, а не ему платить...

Все засмеялись. А я постучал о графин карандашом и строго сказал:

- Товарищи, мы должны говорить на политическую тему, насчет соблюдения прав и Конституции. Про закон! Вот об этом кто хочет - пожалуйста...

Встал Иван Дранкин, Маришкин тесть: