Членов парламента — хоть пруд пруди, а лордов в леди видимо-невидимо. Все и вся там было самый что не на есть первый сорт; говорили, сам мистер Гантер с Баркли-сквер поставлял мороженое, ужин и лакеев; лакеев, правда, у Браффа и своих было хоть отбавляй, но гостей собиралось такое множество, что их не хватало. Надо вам сказать, что бал этот давал не мистер Брафф, а его супруга, ибо сам он был диссидентом и навряд ли одобрял подобные увеселения; но друзьям в Сити он признавался, что во всем покоряется супруге; и обычно большинства из них, получив приглашение, везли дочерей на эти балы, ибо у нашего хозяина собиралось великое множество титулованной знати; мне известно, к примеру, что миссис Раундхэнд готова была лишиться уха за честь оказаться там, но, как я уже упоминал, никакая сила не заставила бы Браффа ее пригласить.

Из всех наших служащих на бал были приглашены только двое — сам Раундхэнд и Гатч — девятнадцатый конторщик, племянник одного из директоров Ост-Индской компании, и все мы прекрасно, это знали, потому что приглашения они получили за много недель до великого события и вовсю этим похвалялись. Но за два дня до бала, после того, как бриллиант произвел фурор в конторе, Абеднего, выйдя от хозяина, подошел ко мне и, ухмыляясь до ушей, сказал:

— Мистер Брафф велел, чтоб в четверг ты приходил на бал вместе с Раундхэндом, Тит.

Я решил, что он надо мной смеется, — уж больно странное это было приглашение; мне не доводилось слышать, чтобы кого-нибудь приглашали так нелюбезно и повелительно; но вскорости появился сам мистер Брафф и, проходя через контору, подтвердил слова Абеднего.

— Мистер Титмарш, — сказал он, — в четверг вы приедете на бал к миссис Брафф, там вы встретите кое-кого из ваших родственников.

— Опять он едет в Вест-Энд! — сказал Гас Хоскинс; и я в самом деле поехал вместе с Раундхэндом и Гатчем — в кебе; который нанял Раундхэнд и за который он великодушно заплатил восемь шиллингов.