— Кто такой этот высокий, толстый, любопытный человек, хозяин дома? со смехом сказала мне леди Фанни. — Знаете, он спрашивал, не родственники ли мы с вами? И я сказала: "О да, конечно!"

— Фанни! — с упреком молвила леди Джейн.

— А что, — возразила мисс Фанни, — ведь бабушка говорила, что мистер Титмарш ей родня.

— Но ты же знаешь, что у бабушки не очень хорошая память.

— Вы не правы, леди Джейн, — сказал милорд. — Я нахожу, что память у нее на диво.

— Да, но иной раз… иной раз она бабушку подводит.

— Да, подводит, миледи, — сказал я. — Ведь если помните, ее светлость графиня Бум сказала, что мой друг Гас Хоскинс…

— Тот, которого вы так храбро защищали, — перебила меня леди Фанни.

— …что мой друг Гас тоже приходится ее милости родней, а этого уж никак не может быть, я знаю всех его родных, они живут на Скиннер-стрит и на Сент-Мэри Эйкс, и они… они не такой хорошей фамилии, как мы.

Тут они все рассмеялись, и милорд сказал не без надменности:

— Можете мне поверить, мистер Титмарш, что леди Бум связана с вами узами родства не больше, чем с вашим приятелем Хоскинсоном.

— Хоскинсом, милорд. Я так прямо и сказал Гасу. Но видите ли, он ко мне очень привязан, и ему уж так хочется верить, будто я родич леди Бум, что, как я ни спорю, а он всем про это рассказывает. Правда, — со смехом прибавил я, — это послужило к моей выгоде.

И я рассказал им про обед у миссис Раундхэнд, на который меня пригласили только ради моей бриллиантовой булавки и ради слухов о моем аристократическом родстве. Потом я весьма красноречиво поблагодарил леди Джейн за великолепный подарок — за фрукты и олений окорок — и сказал, что ее дарами насладилось множество моих добрых друзей и все они с величайшей признательностию пили за ее здоровье.

— Олений окорок! — в крайнем изумлении воскликнула леди Джейн. — Я, право, не знаю, как вас понять, мистер Титмарш.