На прогулках Матахатиро нарочно выпускал Мару в таких местах, где она могла бы вволю побегать, но та, будто чего-то стесняясь, никогда не бросалась резвиться, подобно другим собакам. Ее лень превосходила все мыслимые границы. «И что они все в ней нашли», — часто думал Матахатиро. Однако покуда эта псина оставалась его единственным источником дохода, вслух он, разумеется, ничего такого не произносил.

Размышляя о собаке, Матахатиро сам не заметил, как задремал. Погода на улице стояла умиротворяющая: ни жарко, ни холодно. В такое время любое не обремененное заботами живое существо, будь то собака или человек, непременно тянет в сон. И тут, когда Матахатиро в полусне подумал, что все-таки нехорошо смеяться над убогой тварью, его подопечная вдруг залилась громким лаем.

Мгновенно схватив меч, Матахатиро вскочил на ноги и выбежал во двор. Собака лежала, прижавшись к земле, возле калитки. Матахатиро тут же заметил, что на шее у нее болтается кусок грубой веревки, а калитка слегка приоткрыта. Это значило, что пока он прохлаждался, во дворе кто-то побывал. Матахатиро подбежал к собаке и сорвал с нее веревку, а затем осторожно просунул голову между калиткой и забором и оглядел улицу. Дорога была пуста, и только унылый предзакатный свет возвещал о наступающих сумерках. Вероятно, злоумышленник проследил, как женщины отправились в баню, и, думая, что дома никого не осталось, пробрался за ограду. Заслышав бегущего Матахатиро, он, похоже, страшно перепугался и обратился в бегство. Вот когда собачке пригодился охранник.

— Все в порядке? — Матахатиро потрепал по загривку Мару, которая с беспомощным видом жалась к его ноге. В ответ на это, словно очнувшись, собака тявкнула несколько раз, будто закашлялась. Никаких видимых повреждений на ней не было, и чувствовала она себя неплохо. Только одна улика неопровержимо указывала на то, что собаку действительно пытались убить.