Матахатиро шагал по улицам Эдо. Его волосы, некогда гладко выбритые полумесяцем на лбу, порядком отросли, одежда слегка пообносилась, а лицо исхудало и осунулось от тягот ронинской жизни. Все же, несмотря на это, проходившие мимо женщины то и дело украдкой оборачивались ему вслед.

И, надо сказать, оборачивались они вовсе не потому, что вид самурая в запыленном кимоно вызывал у них жалость. Двадцатишестилетний Матахатиро был высок и худощав, широкие плечи придавали его фигуре уверенную мощь. Однако на его мужественном, словно точеном лице лежал отпечаток горечи, оставшийся с того времени, когда ему пришлось бежать из родных мест и скрываться в связи с убийством человека. Возможно, внимание женщин он привлекал именно этой непреходящей печалью.

Впрочем, самого Матахатиро, который шел по улице, понуро опустив голову, совсем не заботило, какие эмоции он вызывает у окружающих. Просто ему не хотелось идти по указанному адресу. В этот раз Китидзо предложил ему работу в доме у наложницы одного богатого торговца. Она попросила прислать человека, чтобы стеречь ее собачку. Зачем собаке понадобился телохранитель — можно было узнать, только поговорив с ее хозяйкой. Как бы то ни было, с самого начала было ясно, что работа не подарок. Уж лучше, как Хосоя, таскать тяжести вместе с землекопами.

В глубине души Матахатиро чувствовал, что ему грех жаловаться. Вспоминая манеру разговора Китидзо и поведение Хосои, который так нахально отбил у него работу, он догадывался, что подходящие предложения появляются крайне редко. Жизнь обычного ронина оказалась куда тяжелее, чем он предполагал.

Матахатиро перешел через мост Рёгоку. Нужный ему дом находился в первом квартале Хондзё, за храмом Эко-ин. Дойдя до этого квартала, он сверился с картой, полученной от Китидзо, и свернул на узкую боковую улочку.