В одной из вступительных глав, предпосланных книгам романа, Фильдинг говорил о праве писателя не следовать прямолинейно понятой жизненной правде, а создавать миры фантастические, подчиненные собственным законам. Сам он ставит перед собой задачу куда более трудную - выявить законы, которым подчинен мир реальный, не пожертвовав, однако, при этом своим правом демиурга, не скрывая своего лица, более того, сохранив за собой право вступать в разговор с читателем, объяснять ему сокровенный смысл происходящих событий, растолковывать особенности принятой повествовательной формы, ставить на место досужих критиков. Из всех форм романа Фильдинг избрал наиболее вместительную. Направление его поисков наметил Сервантес. "Том Джонс" приземленнее "Дон Кихота", у него много других отличий, но сама форма романа, где повествование открыто ведется от автора, определена влиянием Сервантеса. Так обстояло дело еще в "Джозефе Эндрусе". Но в своем более зрелом произведении Фильдинг отказывается от одного очень существенного элемента, сближавшего "Джозефа Эндруса" с "Дон Кихотом" - от пародийности. Известно, что новые жанры часто вызревают в форме пародии на старые. В "Дон Кихоте" было много от пародии на рыцарский роман. В "Джозефе Эндрусе" - от пародии на Ричардсона. "Том Джонс" нисколько не пародиен. Жанр конституировался и живет по своим законам. Время внесет еще в них свои поправки, но законы установлены прочно, они - точка отсчета для дальнейших завоеваний романа в Европе.

Не только внешний мир, изображенный в "Томе Джонсе", это мир одновременно реальный и вымышленный. Таковы и герои романа, причем слово "реальный" в применении к ним звучит не просто как похвала, как оценка художественной убедительности образа.