Я боюсь мостов. Мне всегда кажется, что как раз когда мы доедем до середины, мост рухнет как карточный домик. Вот я и закрываю глаза. Но всегда приоткрываю их, когда мы подъезжаем к середине, потому что если уж мы рухнем, мне хочется видеть, как это произойдет. А как весело стучат колеса по мосту! Я ужасно люблю этот стук. Ну вот, теперь можно открыть глаза. Спокойной ночи, дорогое Лучезарное озеро! Я всегда желаю доброй ночи всему, что люблю, словно они люди. Мне кажется, что им это нравится. Вот и вода как будто улыбается мне.

Когда они проехали последний поворот, Мэтью сказал:

— Ну, мы почти что дома. Вон там…

— Нет-нет, не говорите, — перебила его девочка, хватая за поднятую руку и закрывая глаза, чтобы не видеть, куда он показывает. — Я хочу сама догадаться. Мне кажется, что я узнаю Грингейбл.

Она открыла глаза и огляделась. Они были как раз на вершине холма.

Солнце уже село, но в сумеречном свете внизу отчетливо виднелась небольшая долина, а за ней пологий склон, по которому разбежались уютные сельские домики. Детские глаза перебегали с одного домика на другой и наконец остановились на том, который стоял на отшибе, далеко от дороги, в окружении цветущих деревьев. Прямо над домом в чистом лиловом небе маняще сверкала одинокая яркая звезда.

— Это он, правда? — спросила девочка, показывая пальцем.

Мэтью в восторге шлепнул кобылку вожжами.

— Угадала! Тебе его, наверное, описала миссис Спенсер?

— Нет, честное слово, не описывала. То, что она мне про него рассказала, подходит для любого дома. Я не знала, какой он. Но я, как только его увидела, почувствовала, что это мой дом. Мне все кажется, что это сон. Знаете, у меня, наверное, вся рука покрыта синяками — я весь день щиплю себя за руку. У меня то и дело появляется жуткое чувство, что мне все это снится. Вот я и щиплю — чтобы убедиться, что я не сплю. А потом мне приходит в голову, что даже если это сон, то лучше подольше не просыпаться, и тогда я перестаю себя щипать. Но все это на самом деле, и мы уже почти дома.