— Ничего себе история! — сердито проворчала она. — Вот что значит просить других. Надо было ехать самим. Родственники Роберта Спенсера все переврали. Придется завтра съездить к миссис Спенсер. Эту девочку надо отослать обратно в приют.

— Да, наверное, так, — неохотно согласился Мэтью.

— При чем тут наверное? Какой может быть разговор?

— Знаешь, Марилла, а она ведь очень славная девочка. Жалко отсылать ее обратно, ведь ей так хочется жить с нами.

— Что ты говоришь, Мэтью Кутберт? Оставить ее здесь? Марилла, наверное, меньше удивилась бы, если бы Мэтью встал на голову.

— Нет уж, — продолжала она. — Разве нам нужна эта девочка?

— Зато, может, мы ей нужны, — вдруг неожиданно изрек Мэтью.

— Я гляжу, она тебя прямо околдовала! Тебе хочется ее оставить, и не отпирайся!

— А почему бы и нет? Она такая забавная, — стоял на своем Мэтью. — Слышала бы ты, что она говорила по дороге со станции.

— Да говорить-то она мастерица, сразу видно. Но в этом нет ничего хорошего. Я не люблю чересчур разговорчивых детей. Мне не нужна девочка-сирота, а если бы уж я решила взять девочку, то выбрала бы совсем другую. Эту я как-то не понимаю. Нет, ее надо отправить туда, откуда она приехала.

— Мне в помощники можно нанять француза-подростка, — упорствовал Мэтью. — А тебе было бы с ней веселее.

— Мне и так весело, — отрезала Марилла. — Нет, я ее не оставлю.

— Ну, как знаешь, Марилла. — Мэтью встал и убрал трубку. — Я пошел спать.

Закончив с посудой, Марилла тоже отправилась в спальню. Лицо ее было по-прежнему решительно и сурово. А наверху, в мансарде, плакала в постели одинокая, изголодавшаяся по любви девочка, плакала, пока не уснула.