— Да, Дэви, и я надеюсь, что ты не будешь ей грубить и озорничать.

— Ладно, не буду, только чего это тебе вздумалось бросать нас? Жила бы лучше здесь.

— Мне не так уж хочется ехать, Дэви, но нужно.

— Если тебе не хочется, то и не уезжай. Ты же взрослая. Когда я стану взрослым, то никогда не буду делать того, чего мне не хочется.

— Нет, Дэви, тебе всю жизнь придется делать то, что не хочется.

— Вот еще! Не буду, и все! Сейчас мне приходится делать то, что не хочется, потому что если я не буду вас слушаться, вы с Мариллой отправите меня в постель. А когда я вырасту, мной вообще никто не сможет командовать. Вот настанет житуха! Скажи, Энн, это правда, что говорит мама Милти — будто ты едешь в университет, чтобы поймать себе мужа?

На секунду Энн ожгло негодование. Потом, напомнив себе, что вульгарные слова матери Милти не должны ее трогать, она засмеялась:

— Нет, Дэви, я еду туда учиться, узнавать новое и расти.

— Куда тебе расти?

— Не телом, а умом.

— Ну а если бы ты действительно захотела поймать мужа, как это делается? — упорствовал Дэви, которого этот вопрос живо интересовал.

— А об этом ты лучше спроси миссис Боултер, — неосторожно ответила Энн. — Она в этом наверняка разбирается гораздо лучше меня.

— Ладно, — с серьезным видом кивнул Дэви. — В следующий раз спрошу.

— Дэви! — вскричала Энн, осознав свою ошибку. — Не вздумай и в самом деле это сделать!

— Но ты же сама мне сказала!

— Пора тебе идти спать, — объявила Энн, чтобы как-то выйти из затруднительного положения.

Глава вторая ОСЕННИЕ ГИРЛЯНДЫ

Следующая неделя, заполненная бесчисленными «делами-последышками», как их называла Энн, пролетела незаметно. Среди этих «последышков» были прощальные визиты, которые наносила Энн или которые наносили ей. С одними посетителями или посещаемыми она была мила и разговаривала с удовольствием; с другими — холодна и надменна. Это зависело от того, разделяли ли они надежды Энн или считали, что она «много о себе понимает» и что их долг — «щелкнуть ее по носу, чтоб не задирала».