Что касается остального, сказал он тихо, но твердо, то он высоко оценил, что они разрешили ему пребывать в их доме. Остаток недели, тем не менее, он будет носить свои пижамы и трусы, которые упаковала для него его мать. Он даже будет выполнять любую работу, что была назначена ему прежде; будет работать очень тяжело, но будет настаивать, чтобы ему предоставляли уединение, которое позволяют иметь даже собаке.
Затем он посмотрел мистеру Линдстрему прямо в глаза. Он спросил его, почему тот так настойчиво стремится распоряжаться всем? Почему он обращается даже с его собственным сыном Томми без уважения или любви? Эрик высказал ему, что человек не способен жить так; это подавляет характер и опустошает человека. Его отец говорил ему это много времени тому назад. Он верит тому, что сказал его отец, и мистер Линдстрем должен поверить этому тоже! Если мистер Линдстрем сможет обосновать, почему он не прав, тогда он снимет свои брюки и вручит тому ремень, чтобы исполосовать его зад.
Для того чтобы доказать, что верит в то, что сказал, Эрик встал из-за стола, увидев ремень для заточки бритвы, висящий около задней двери. Он снял его и положил на стол рядом с мистером Линдстремом. Стоя перед столом, он сдернул свои трусы до колен и наклонился над столом. Он оглянулся на мистера Линдстрема; выражение его глаз вызывало того нанести удар!
Мистер Линдстрем выглядел так, словно был готов взорваться от того, что сказал ему Эрик! Нарочито медленно он встал из-за стола. Он натянул трусы Эрику, затем захватил его руку и точильный ремень и повел его обратно в комнату Томми. Миссис Линдстрем собралась заговорить, но мистер Линдстрем показал ей палец. Затем он жестом указал Томми встать и идти с ними.