Сотни басмачей, вооруженных английскими карабинами, напали на немногочисленные гарнизоны пограничных застав, чтобы прорваться в глубь Советской Киргизии, грабить и сжигать мирные кишлаки.

Тогда-то и совершили свой подвиг семь комсомольцев — пограничников высокогорного поста Кашка-Су.

О появлении басмачей первым сообщил на пост Кашка-Су вернувшийся из разведки боец Иван Ватник:

— По Черному ущелью продвигается банда сабель в двести.

Необходимо было возможно скорее предупредить соседние заставы Ой-Тал и Ишик-Арт. Старшина поста Андрей Сидоров решил в Ой-Тал поехать сам, а в Ишик-Арт послать Ивана Ватника.

За час до рассвета они оседлали лошадей.

Миновав спящий кишлак, пограничники простились. Отсюда пути их шли в разные стороны.

Неожиданный конский топот заставил старшину оглянуться и скинуть с плеча винтовку. У ручья его нагнал всадник. Сидоров с удивлением узнал в этом лихом джигите старого чабана Сулеймана, с которым познакомился два года назад, когда пограничники учили киргизов косить траву и заготовлять на зиму сено, С тех пор Сулейман называл себя вечным другом «Зеленых шапок»: овцы не гибнут больше от страшного джута!

Старик жил в кишлаке Сары-Бай, и, если он прискакал за пять верст, значит стряслось недоброе.

Не слезая с разгоряченного коня, Сулейман рассказал, что ночью в кишлак приехали неизвестные люди; они раздали манапам

Сидоров поблагодарил старика и посоветовал переждать день-другой на посту.

— Седая борода не сделала Сулеймана трусливым козлом! — гордо ответил чабан и круто повернул обратно.

Сидоров направил свою низкорослую лошадь-киргизку в горы: теперь на дороге могли оказаться басмаческие засады.

Едва утих звук копыт, как приподнялся полог крайней юрты. На пороге появился человек в ватном халате, с черной острой бородкой и отекшими веками. Приостановился, прислушался. В рассветной тишине тонко звенел ручей.